Карательная психиатрия vs Психология с человеческим

Карательная психиатрия vs Психология с человеческим лицом. При чем тут Ганнушкин?

Официальные данные Национального института психического здоровья США (NIMH) фиксируют клинические расстройства личности у 9,1% взрослого населения. Прочитав это, я подумала: преувеличивают, сказочники.

Со времен учебы я точно помню другую константу — 3%. Решила проверить факты, чтобы исключить у себя симптомы псевдодебильности. С памятью порядок. Это жесткий фундамент классической феноменологической психиатрии. В отечественной практике он опирается на труды Петра Ганнушкина.

Разрыв в статистике объясняется просто. У американцев все очень хорошо подсчитано. Только вот размыты клинические границы ради страховых выплат. Если вы посмотрите на их собственную статистику, вы увидите там не только 9% расстройств личности. Там еще 19% тревожных расстройств, 8,3% клинических депрессий, отдельно вынесено БАР и ПТСР. В сумме DSM официально покрывает диагнозами почти четверть (23,1%) страны, а по факту — медикализирует половину населения.

Для сравнения: в России, где нет американского страхового аппарата, статистика Минздрава/Росстата годами фиксирует долю пациентов вообще со всеми официально зарегистрированными психическими заболеваниями (включая шизофрению, деменцию и тяжелейшие психозы) на уровне 3% от общего населения.

Страховые требуют диагноза для оплаты счетов — и система работает как завод, выдающий справки. Мы получили глобальную инфляцию диагнозов. Теперь у каждого обиженного ПТСР, и каждому подлецу — по справке.

Современный интернет убедил обывателя, что вокруг маршируют легионы нарциссов и социопатов. Бывший муж вел себя как скотина — значит, он «перверзный нарцисс». Жесткий руководитель требует результата — клинический «социопат».

Происходит тотальная медикализация свинства. Но бессовестный или безвольный человек — это не диагноз. Это педзапущенность.

Недостатки дисциплины — это не СДВГ. Недостатки в навыках коммуникации — не аутизм. То, что человек шляется по чужим койкам, не делает его носителем истероидного расстройства.

10% ядерных расстройств в популяции — это биологический абсурд. Если бы каждый десятый прохожий был истинным психопатом, человечество бы вырезало само себя еще на стадии племен.

Классическая школа ставила железобетонный барьер — «триаду Ганнушкина». Для постановки диагноза нарушение должно быть тотальным, стабильным во времени и вести к стойкой социальной дезадаптации. Все прочее безжалостно отсекали в категорию акцентуаций и неврозов.

Ядерный, тотальный психопат не бывает социально адаптирован на длинной дистанции. У него аппаратно отсутствуют тормоза. Его структура неизбежно выжигает реальность вокруг, и он быстро приземляется либо в криминальную хронику (тюрьму), либо в закрытую клинику.
У человека с психиатрическим диагнозом в голове вся мебель переставлена. Такие из больницы не выходят. А к психологу обычно обращаются люди с заостренными чертами или сбитыми настройками, трудностями, которые поправимы. В неврозе нет непоправимой поломки. Это люди, способные совершать выбор и встречаться с последствиями того, что они в своей жизни накреативили. А попытка лепить на них ярлыки тяжелой психиатрии — это преступление против здравого смысла.